Bleach: Изменить Этот Мир

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Изменить Этот Мир » Архив » Тайное становится явным


Тайное становится явным

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Играют: Kuroki Azami, Ichimary Gin
Описание: восемьдесят лет. Все же не шутка. Жизнь одного человека от рождения до старости и всего несколько мгновении для шинигами. Да, иногда ей кажется, что это было вчера.
Вот она, пятый офицер шестого отряда, под руководством Кучики Генрюсая, отправлена в 5 отряд для передачи документов. И кто ж знал, что она наткнется на скучающего мальца-лейтенанта, который в будущем окажется самым великим из комбинаторов.

0

2

Черная тень шестого отряда. Именно так ее называют. Многим казалось, что Азами служит Готею с момента его зарождения. Ведь она всегда была здесь, черной тенью скользила по Серетею, вгоняя в оцепенение одним лишь взглядом черных словно сама тьма, глаз. Самый благородный из отрядов и там служит "уроженка" Руконгая, тем более восьмидесятого района, а там, как известно нет людей, для которых "честь" была бы главной. Но видимо время меняет ве и всех и капитан Кучики закрыл на это глаза, а она в обмен на это отдала ему свою верность. Так спустя столетия службы ее грязное прошлое забылось и теперь она достойна своего отряда и своего капитана. И так считала не одна Куроки.
Правда вот и она хранила секрет, один единственный, который не рассказала бы ни кому и не под каким бы то ни было видом. И никто бы о нем не догадался. Никто не мог знать, что эта холеная, статная девушка двадцати лет, с прекрасной фигурой, темными, как смоль волосами, матовой кожей, черными глазами и классическими японскими чертами в пошлой жизни была обыкновенной проституткой. Никто не мог знать, что эта девушка, похожая на любовницу феодала, именно на любовницу, а не на жену, после смерти, оказавшись в отдаленном районе Руконгая зарабатывала на жизнь тем, что раздвигала ноги перед любым за простой кусок хлеба. Недолго, но все же. Никто не знал об этом. Это осталось в прошлом, но стоит всплыть хотя бы намеку на подобное и ее карьера в шестом отряде окончиться, разобьется на мелкие кусочки и имя Куроки Азами на век покроется позором. Нет, этого она не могла позволить. Капитан не простит, никто не простит, а она не справится с этим грузом. Так что пришлось забыть, смолчать, холодно смотреть на окружающих не выражая эмоции. Все равно, все, кто помнит ее студенткой академии, кроме разумеется Ямомото, уже мертвы. Да и Азами все это время старалась не показывайся на виду и ничем не выдавать себя. Она просто выполняла свою работу и оставалась в тени.
от и сейчас, неся отчеты в пятый отряд, что бы передать их капитану Айзену, которого она тоже кстати помнила еще студентом, она очень надеялась, что все пройдет нормально и без проволочек. Хотя поговаривают, что лейтенант у него слишком... буйный. Но Куроки искренне надеялась, что это либо слухи и сплетни, либо она не наткнется на него.
Итак, минуя ворота, ведущие в казармы, она поднялась на деревянный помост и пройдя до указанной двери, встала на колени и постучав, отодвинула бамбуковую дверь, при этом низко склонив голову и уставившись в пол.
- Прошу прощения за беспокойство, Айзен-тайчо, пятый офицер шестого отряда, Куроки Азами, Кучики-тайчо велел передать мне отчеты для вас.

+1

3

Ичимару-фукутайчо с самого утра не отрывал головы от отчетов. У молодого кицуне, внешне сейчас походившего на 15-летнего подростка, была своя отлаженная система работы, в которую не допускался даже сенсей. Впрочем, для Айзена-тайчо, как и для любого тайчо, главным было – чтобы работа была выполнена к сроку. Юноша не торопился, но и не ленился, прикидывая, сколько успеет сделать до завершения рабочего дня.
Сам капитан 5 отряда очень вовремя отсутствовал… Гин, не переставая выводить на листе столбики, усмехнулся. «Аканна, ночь будет опять бессонной… зато интере-е-есной…» Каждый раз, как Айзен под благовидным предлогом исчезал из отряда, оставляя его на Ичимару, происходило что нибудь из ряда вон и устава против. Но Лису нравилось… а более всего, что капитан Айзен перекрыл новой клятвой клятву, данную некогда кицуне старику Яммамото, и теперь у вечно голодного до крови альбиноса было право принимать истинный вид… конечно, когда разрешал сенсей. Быстрые пальцы правой руки привычно выводили иероглифы… левая инстинктивно сжалась, царапнув ногтями по столу… словно пытаясь кого то поймать…
Неожиданно раздался стук в дверь, потом сёдзи плавно отъехало в сторону, открывая Лису коленопреклоненную черноволосую женщину в форме шинигами.
- Прошу прощения за беспокойство, Айзен-тайчо, пятый офицер шестого отряда, Куроки Азами, Кучики-тайчо велел передать мне отчеты для вас.
Альбинос склонил голову рассматривая ее за то время, пока Куроки говорила… очень спокойный, даже холодный прекрасно поставленный голос… десятилетия, если не века службы в 6 отряде на лицо… выдрессированная до последнего движения… Что еще? Не меняя выражения вечно улыбающегося лица, Гин всматривался в офицера, словно пытаясь проникнуть за броню устава поведения. Зачем? По привычке… У юноши было о-о-очень полезное хобби: он любил узнавать все про всех… Особенно его интересовал образцово показательный 6 отряд.
Особенно после того, как проныра раскопал и разузнал в подробностях историю с Кучики Когой… Значит, не все то безгрешно, что Кучики? А там, где один скелет, ловкие лисьи лапки могут раскопать целое кладбище… Пятый офицер – это конечно не сами Кучики, но… это отряд Кучики. Это собственность Кучики.
«Это может быть интересно, нэ?.. Такие правильные люди всегда что то скрывают внутри себя. Вон, хотя бы на Айзена-тайчо полюбуйтесь…» Улыбка кицуне стала еще шире.
- Спасибо, офицее-е-ер, - тягучий диалект Осаги нарушил торжественную тишину рабочего кабинета. Гин прекрасно знал, что этот акцент доводит ярых приверженцев порядка и традиций до белого каления. – Айзена-тайчо-о-о сейчас нет, но я ему обязательно все-все переда-а-ам… давайте их сюда… - говоря все это, Лис не переставал улыбаться и щурится.

Отредактировано Ichimary Gin (28-03-2011 16:46:12)

+1

4

Не тайчо. Его лейтенант. Тот самый белобрысый наглец, годящийся ей если не во внуки, то в сыновья точно. Этот улыбающийся Серебряный Лис, с которым Куроки так не хотела сталкиваться. И не она одна, судя по разговорам, почти никто не желал сближаться с лейтенантом пятого отряда. Наверное, из чувства самосохранения, а может потому что больно противная рожа была у него. Впрочем, внешность может быть обманчива. Ведь не скажешь же, что Куроки уже приближается к четыремстам годам своего существования.
"Эта речь... хоть я и младше по рангу, но это не дает права так разговаривать со мной... должна же соблюдаться хоть какая-то субординация..."- она поджала губы и чуть прищурила глаза, в которых мелькнуло выражение хозяйки, заставшей кота за поеданием барской сметаны. Благо Гин не мог разглядеть этого. Все же хорошо, что одна из традиции, необходимых для соблюдения условностей - коленопреклонство.
- Да, - еще одна фраза принятая в уставе. Не больше и не меньше. Поднявшись с колен, она на секунду наградила Ичимару ледяным взглядом, а затем моментально опустив глаза вниз, прошла через помещение и аккуратно сложила подписанные и пронумерованные папки на стол. Причем разложила она их по старой привычке веером, оставшейся еще с того момента, как она этими веерами пользовалась. Это как заходишь к себе домой, а рука на автомате тянется к выключателю. Уже не думаешь над действием а просто по привычке включаешь свет. Вот и она раскладывала веера одним движением пальца. Но и в ее работе этот навык тоже невероятно полезен, ведь так видишь где какой отчет лежит.
- Всего доброго, Ичимару-фукотайчо, - она низко поклонилась лейтенанту, сложив руки перед собой. На миг смоляные волосы полностью закрыли ее лицо, делая похожей на юрэй, женщину-призрака, погибшую от любви. Разве что погребального кимоно не хватало. Выпрямившись, она, даже не взглянув на Гина, развернулась и быстро вышла из помещения. В конце концов у нее было итак куча работы. Эту короткую, но жутко раздражающую встречу она попыталась забыть, как страшный сон.

+1

5

Гин еще какое то время сидел неподвижно, задумчиво шлепая себя по губам кисточкой и рассматривая закрывшиеся за офицером седзи. Будь он чуть постарше или менее избалованным своей головокружительной карьерой, ледяной взгляд пятого офицера чужого отряда его, лейтенанта, позабавил бы. Но сейчас Ичимару был в ярости… в чистой ярости юношеского максимализма. «Вот же сука…»
Встряхнув белой головой, молодой лейтенант поднялся из за своего столика и подошел к столу капитана, заглядывая в документы, но не трогая их даже пальцем. Да. Рано или поздно они все равно лягут к нему в стопку, но… вдруг не все, друг его любопытное лисичество что нибудь да пропустит?..
- Гин?..
«Что ты делаешь около моего стола» - повисло в воздухе.  Лис обернулся на голос, приветливо улыбнулся и поклонился стоящему в дверях тайчо.
- Добрый вечер, Айзен-тайчо, пятый офицер шестого отряда Куроки Азами принесла Вам отчеты, но так как Вас не было, я принял их, - Айзен выглядел уставшим, хотя заметно это было только наметанному взгляду воспитанника, в ответ он только кивнул.
- Я просмотрю их позже…
- Айзен-тайчо?..
- Как официально, Ичимару, - хмыкнул будущий Владыка Лас Ночес, проходя мимо Лиса в жилую часть казармы. – Что тебе?
- Я могу быть свободен? Отчеты практически готовы, завтра до 12 их уже можно будет сдать в архив первого отряда…
Соуске снова кивнул, было заметно, что разговаривать у него нет ни сил, ни желания, а Гин завертелся по комнате черно-белым волчком, собираясь с такой скорость, словно опаздывал на важную встречу.
- Гин… - низкий бархатный голос достиг юношу уже на выходе. – К началу ночи  чтобы был здесь. Ты мне понадобишься сегодня…
Альбинос оглянулся через плечо, кивнул и исчез за дверью. Его путь лежал к баракам шестого отряда. Чужая тайна манила и звала, дразнила, разжигая интерес. Ах как интересны все эти слабые места, эти скелеты в шкафах, эти тайные страсти… «Ведь потопить врага, не обнажая занпакто, куда интересней, чем просто располовинить от макушки до пят, нэ?..»

+1

6

Азами, в чьи обязанности на сегодня входила проверка ночной смены, не спеша перемещалась по территории отряда, внимательно наблюдая за тем, что бы рядовые исполняли сои обязанности так как надлежит и не отлынивали от работы.
- Куроки, - окликнул ее знакомый бас капитана. Девушка оторвалась от очередного графика и подошла к тайчо, чуть наклонив голову в уважительном поклоне.- Ты отдала отчеты капитану Айзену?
На миг в ее взгляде скользнуло недоумение. Как же так? Но потом, решив, что тайчо лишь проверяет для проформы, успокоилась. Да и этой мимолетной слабости Кучики не должен был заметить.
- Капитана Айзена не было на месте. Я передала отчеты его лейтенанту, - спокойно ответила она. Мысли об Ичимару Гине она решила оставить при себе. Впрочем, это были ее мысли и они никого не касались, в том числе и капитана.
- Вот как? Тогда не задерживаю тебя.
Она поклонилась капитану и развернувшись, вновь приступила к своим обязанностям. Правда ее все еще не покидало чувство, что эта встреча с Ичимару, выйдет ей боком. Но пока у нее нет причин волноваться, а лишнее беспокойство по этому поводу лишь отдавало паранойей.
Так спустя полчаса, закончив со своими делами, Куроки получила свободное время, которое решила потратить на тренировки. Спать она не имела права, как и покидать казармы, а справившись со всей необходимой работой, она могла посвятить несколько рабочих минут себе любимой. Быстро и аккуратно рассортировав отчеты  графики, столь любимые в шестом отряде, она сложила их на столе у третьего офицера, который должен был утром их забрать, что бы составить конечный отчет для капитана, она забрала из своей комнаты зампакто и вышла на тренировочный полигон.
Оружие, вынутое из ножен, красиво блестело в лунном свете, создавая блики на мягкой траве. Может прошлое занятие, когда она развлекала богатеев танцем, прежде чем лечь с ними на футоне и помогли ей выработать такой стиль. Может быть... Взмах, поворот, блок, все как обычно. Удар, еще один и еще. Она не зря носила звание мастера, удары были как всегда сильные и точные, в то время как сама Азами постоянно перемещалась, подобная ветру. Был бы реальный бой, то можно было сказать, что Куроки обтекает удары противника, ведь в бою почти ни один удар не достигал цели, всегда в последний момент, на ускользала от вражеского клинка.  Все было как обычно, этот день не отличался от других.

Отредактировано Kuroki Azami (28-03-2011 21:16:04)

+1

7

Вечер был тих и ясен, манил переливами сумеречных красок и тысячами оттенков разных реацу, наполнявших улицы. Оказавшись за пределами родного отряда, Гин внезапно перестал торопиться и с торопливого бега перешел на неторопливый шаг. Он даже в прямом приближении не знал, как подступиться к поставленной им же самим задаче, но обычно случалось так, что намеченная жертва сама подавала повод, сама указывала, в каком направлении копать.
Вот и сейчас Ичимару, оценив все за и против, решил для начала просто проследить за молчаливой женщиной, приходившей сегодня в расположение 5 отряда. Обычно все тайны лежат на поверхности, их стоит только разглядеть… Может, она любовница старика Кучики? Или была, например, любовницей его покойного сына? Или вынашивает план коварного убийства… да мало кого?! «Яре-яре, Ичимару, не суди по себе! - хмыкнул Лис, проходя вечерними улицами Готтей 13. – Если у нее и есть какая то тайна, то только в прошлом. В шестой так просто не попасть, а вот вылететь из него можно запросто».
Он уже крался между бараков кучиковского отряда, всматриваясь и вслушиваясь, стараясь держаться густой тени и при этом ничего не пропустить, максимально скрыв реацу. «Теперь главное не напороться на Бьякую-куна… Это было бы совсем некстати, да-а-а…» Гин поморщился, мелкий Кучики, казалось, был создан ками, чтобы мешать Лису жить. С другой стороны, Лис подозревал, что сам мелкий Кучики совершенно такого же мнения о нем самом. Вечно судьба их сталкивала нос к носу – что за короткий период обучения в Академии, что теперь, словно пытаясь решить для себя, кто же из них достойнейший… В то время, как у Ичимару такого вопроса даже не возникало.  «Одзёсама… избалованная девчонка! Да что он вообще стоит без своего деда?..»
Додумать он не успел, почувствовав искомую реацу. Черноволосая шинигами, явно в глубокой задумчивости пересекала двор в сторону тренировочного полигона, и Гин последовал за ней, держась на порядочном расстоянии и не спуская глаз. Посмотреть на чужую тренировку было интересно, тем более на тренировку жертвы… ведь бой лучше всего демонстрирует истинный характер, нередко глубоко спрятанную под маской сущность.
«Ну-ну… посмотрим, какая ты на самом деле, Куроки Аза-а-а-ами… пятый офицер шестого отряда…»

+1

8

Секундная остановка и вот уже прыжок назад, поворот, так, что бы запакто очертила круг, выпад вперед. Затем мягкий, даже плавный взмах мечом и одновременно с этим резкии и сильный удар ладонью с концентрированной в ней риацу. Ударь она так по живой мишени, то он бы уже отлетел на несколько метров назад со сломанными ребрами. Она выпрямилась, а затем отступила вправо и назад. Разворот и вновь взмах мечом. Выпад, еще один и еще, блок, переход, прыжок назад и вновь по кругу. Она раз за разом повторяла свои движения, словно пыталась отточить уже давно отточенные и натренированные движения. Дыхание было абсолютно ровным, а лицо на удивление е спокойным, даже умиротворенным. Ничто так не успокаивало ее душу, как полнолуние и ничто так не объединяло с мечом, как совместная тренировка. Они давно были вместе с Зайнин, но Азами все равно продолжала закреплять эту прочную связь, а мечу было приятно думать, что она нуждается в ней.
"- Ты задумчива сегодня намного больше чем обычно. Неужели тебя так волнует тот ребенок?" - раздался в голове голос меча.
"- Меня волнует то, что он не похож на других. От тех, кто выбивается из общей массы можно ждать лишь бед. Похожесть, вот ключ к спокойствию..."
"- Ты тоже не была похожа на других..."
"- Это послужило началом конца..."

Взмах, поворот, блок. Она будто выливала в атаки все свои думы и проблемы, она словно пыталась разрубить мечом порочащее ее прошлое, но она никогда не пыталась изменить движения танцовщицы, зная, что тело все равно будет помнить прошлое, сколько бы лоска она не нанесла на него.

+1

9

Молодой лейтенант подобрался к тренировочному полю так близко, как только мог себе позволить, оставаясь незамеченным. Не отрывая ни на минуту взгляд, кицуне ловил каждое движение пятого офицера, наметанным глазом убийцы оценивая возможный ущерб от каждой атаки. Эта женщина была не только надменна и красива, но и опасна… а это стоило учитывать прежде всего. Гин предпочитал переоценивать своих врагов – чтобы впоследствии наслаждаться легкой победой. А не зализывать раны, полученные благодаря собственному легкомыслию.
Куроки не дралась... не наносила резких агрессивных ударов. В ее спокойном и на удивлении отрешенном лице не было ни тени берсеркства, к которому привык сам Лис. Что это?... Возраст? Уверенность в себе? Склонность характера? Ах, как интересно! Не-е-ет, она не дралась… она танцевала под полной луной под какую то, слышимую только ей, музыку. И этот танец смерти был прекрасен…
Как бы ни не любил Ичимару Гин женщин, старясь держаться от прекрасного пола подальше, - что от руконгаек, что от шинигами, что от аристократок – а красоту различить он мог в любой ее форме. Лисья порода давала себя знать… Хотя оценивал он ее странным образом, с точки зрения человека, худое тело наполняла дрожь… нет, не та жгучая  дрожь вожделения, что переполняет плоть каждого мужчины при виде прекрасной женщины, а дрожь охотника, увидевшего редкую добычу… дрожь пальцев, готовых сорвать цветок…  дрожь хищника, готового перегрызть горло… Красота притягивала его взгляд, дразнила… и ему вдруг до рези в прищуренных глазах захотелось увидеть эту шинигами-танцовщицу мертвой… застывшей… неопасной…
Ичимару вздрогнул и инстинктивно облизал тонкие губы… словно слизывая кровь.

+1

10

А она продолжала свой танец. Ритм немного сменился, и теперь она кружила по полигону, словно в вальсе, рукава косоде и полы хокама развивались, словно крылья какой-то неизвестной птицы. Зампакто набирал скорость, блеск стали создавал красивые блики, словно имитация светомузыки. Негромкие свистящие звуки стали наполняли тишину, разрывая и разбивая ее на множество осколков, отражаясь от камней и стен бараков, скрещивались, вновь соединяясь в одну мелодию. Пусть она была однотонна и внешне скучна, но именно эта песня стали была лучшей для уха война. А Азами продолжала кружиться, словно поражая сотни противников. Говорят, что первая женщина, попавшая на войну была гейшей, и она так в одиночку убила два отряда. Красивая легенда о "Танцующей с мечами". Правда об этом в Обществе Душ никто не слышал, это была сказка для живых. Для живых... она не жалела никогда о своей жизни и о том, как ее прожила. Она забыла, точнее, старалась забыть, но сегодня воспоминания хлынули рекой.
"Ну и что это за ностальгия? Выкини из головы эту чушь. Это было давно и уже не правда... здесь об этом не знают и им не нужно знать... это никого не касается и никогда не коснется. Я как была безупречной, так и останусь ей..."
Но даже непрошенные мысли не могли бить ее с отточенного ритма, даже они не нарушали спокойствия, навечно застывшего на ее лице и не вселяли жизни в ледяную тьму ее глаз.
Она резко остановилась, замерев на месте. Чуть присев, отставив левую ногу назад и влево, согнув правую, наклонив корпус вперед, заведя назад руку сжимающую меч, направив его лезвием вверх, а другой упершись в землю, точно кошка готовая к прыжку. Она исподлобья смотрела туда, где затаился Гин, прожигая темноту глазами. Нет, она не видела его и не могла видеть, она не чувствовала риацу лейтенанта. Это было сооовсем другое.
Вы когда-нибудь ловили себя на том, что чувствуете, как чей-то взгляд уперся вам в спину. Словно кто-то стоит, обжигая холодным дыханием шею, еще немного и руи неизвестного сомкнутся на шее и остановят вашу жизнь. Вы оборачивайтесь, но сзади никого, но вас все равно не покидает ощущение, что за вами наблюдают. Это похоже на то, как антилопы тревожно поднимают голову, высматривая притаившегося в кустах гепарда. Не видят, но чувствуют. То же самое чувствовала и Азами. Не видела, но ощущала. Причем настолько, что по коже забегали мурашки, а рот чуть приоткрылся, словно она хотела что-то сказать или закричать.
Секунда, другая, третья, она и сама не знала, что сейчас смотрит прямо в глаза Лиса, засасывая его в свою тьму.

+1

11

Гин замер, даже не заметив, что присел на колени, опираясь о землю левой рукой, а правой раздвигая листву кустарника, спрятавшего его. Человеческая маска едва держалась на кицуне, и он по лисьи вглядывался в засасывающую тьму глаз, смотрящих прямо в его глаза. Да, это было бы красиво, когда бы не было так страшно:  густая мгла обволакивала окружающее пространство и… тонула в крови, уходящей водоворотом в черные провалы узких зрачков.
Он смотрел в глаза Куроки… глаза, его не видящие, но знающие, что он здесь. Глубинное проявление инстинкта самосохранения, когда отключается разум, и что то древнее, не поддающееся логике выводит из беды, заставляет пригнуться, когда меч уже почти касается шеи… Лису это было слишком знакомо, поэтому он замер и не двигался, не просчитывая – зная, что если у офицера шестого отряда сдадут нервы, и она пойдет за инстинктом, и нанесет удар… ее занпакто встретит его занпакто, короткое, юркое, вероломное – как он сам - вакизаши…
Гин смотрел на женщину, застывшую в боевой позе – словно на черной гравюре… словно на черного шелка гобелене – и понимал, что пройдут года, а он никогда не забудет этого нереальнось спокойного взгляда, сквозь который сквозило… нет, не страх… даже не ненависть… чуждость. И именно эта чуждость не дала ему пойти за ведовским взглядом черных глаз и потерять рассудок. Кем бы она ни была раньше – она была сильна. Она была опасна.
Алые глаза спрятались за прищуром, словно полная крови полынья затянулась ледком. Тело нехотя расслабилось, подчиняясь приказу. Рука легла на рукоять Шинсо. Тишина… тишина оглушающе звенела в ушах нарастающим напряжением. Одно неверное движение… и два клинка встретятся в прохладном искрящимся воздухе… не спрашивая о причинах…. Не задавая вопросов.

+1

12

У Азами не было Зверя. У нее была Тьма. Пугающая, засасывающая, поглощающая все живое, заставляющая замерзать и превращаться в тлен все, к чему она прикоснется. Тьма, древняя, как сами миры. Тьма, скользившая ее агаовых глазах, казавшимися воплощением, частицей этой Тьмы, единственными воротами для нее. Тьма... Она держала ее под контролем, управляла ей, сдерживала в своем сердце и в своей душе. Зайнин, ее меч, немало помогала ей в этом, но... но она носила имя Грешница, а значит и зампакто Куроки принадлежало, хоть и отчасти к этой тьме.
Азами значит "Чертополох", цветок ведьмы. Правда, ей наверное больше подошло бы имя Даку, темная. Но и ведьмовской цветок, тоже неплохо описывало ее сущность. Как там в пословице? "Тело богини, а сердце ведьмы". Словно про Куроки. Прекрасное тело и черное, гнилое сердце. Смешно. Католики бы сказали, что она невеста Дьявола. Впрочем так говорили, однажды, когда она патрулировала Лондон и пришлось временно пожить в гигае. Тогда она наткнулась на священника, который тут же начал читать молитву, едва завидев шинигами, облаченную в темное платье.
Тело Богини, сердце Ведьмы... Но вернемся к реальности. А в реальности, она продолжала вглядываться в кустарник, натянутая, словно струна, словно пружина, готовая лопнуть в любой момент и сорваться с места, словно черная пантера перед прыжком. Жертва, ставшая охотницей. Но знал ли ее охотник, что стал жертвой, едва заглянув в ее Тьму, всего на миг погрузившись в нее. Знал ли он о том, что уже пойман в ловушку темных глаз и что он никогда не сможет выпутаться из нее. А знала ли Азами, что за ней следят? Нет, этого она не знала, но одновременно чувствовала. Она чувствовала, как пальцы скользят по ее телу, словно лаская, как они поднимаются к горлу и смыкаются на нежной шее, как ломаются ее позвонки и вот она проваливается в небытие. Это чувство заставляло кровь кипеть в жилах и нарушать спокойный ритм бьющегося впустую сердца. И это нравилось ей. Нравилось то, что охота началась. Она не знала правда ли это или же это ощущение вызвано лишь фантазией и тишиной лунной ночи, блеском клинка и воспоминанием о диалекте Осаго. Но одно она знала точно, будь тут хоть кто-то, кого она не желала вдеть подле себя и шинигами не станет больше сдерживать Тьму и тогда… тогда Тьма начнет ползти, поглощая все и всех а своем пути.
"Здесь кто-то есть... наблюдает за мной, я чувствую это..."
"- Проверь..."
-спокойный голос Зайнин, звучавший в ее голове успокаивал, давал надежду, что она еще не поглощена своей собственной Тьмой. Зайнин... единственная, кто близок ей, единственная, кто всегда о ней заботился и верил в нее. Единвенная, кто держал эту Тьму.
Но пока, Куроки не стала слушать наставление меча. Она продолжала вглядываться в кустарник, ища того, кто возможно следил за ней.
Время остановилась, а секунды замерли и сфокусировались лишь на ней и том, кто наблюдал за Куроки, за ее охотником, ставшим дичью.

+1

13

«Она кинется…» Да, Ичимару уже знал это… уже чувствовал поток ветра от брошенного вперед железной волей воина тела… уже слушал свист катаны, рассекающей воздух. Тишина была обманчива и лжива, убеждая, что раз женщина все еще не начала атаку – она и не видит преследователя. Она видит… чувствует… знает… «Будь готова в любую минуту, Шинсо…»
Рука привычно сжала рукоять оружия, сотканного из лисьей магии. Нет, он не отрекся – он дал ей форму, он заточил ее сталь и скрыл в лезвии яд собственной лжи, разъедающий жертву изнутри, подобно страшной болезни. Он знал, что самое страшное его оружие – его ум и его отравленный язык. Власть – одного пока – хвоста влилась в тонкое лезвие, спрятавшись в его невеликих размерах так же, как сам он прятал в свое время этот самый хвост в хакама.
Став шинигами Ичимару не перестал быть лисом… может быть, даже стал куда больше лисом, чем раньше. Теперь он мог лгать молча – всем своим видом, улыбкой, исходящей патокой, тягучим раздражающим многих акцентом и даже шевроном лейтенанта, крепко обмотанным вокруг детской пока еще руки. А его магия, рожденная вместе с ним, висела у него на поясе и ловко ложилась в руку. «Будь готова, Шинсо… Она нападет… сейчас!»
Не единого движения… даже не вынимая занпакто из ножен, чтобы тихим звяканьем металла не выдать себя… почти не дыша – Гин не спускал прищура глаз с Азами. Казалось от нее самой – от ее длинных волос, от ее провальных глаз, от черной форменной одежды вязкой жижей растекается тьма… растекается, пожирая, поглощая, изменяя все вокруг… Лис не двигался… он следил. Когда жадные щупальца шелестящие по ночной траве почти достигли спрятавшего его кустарника, готовые поглотить и его самого, лишая разума и воли… прозрачные веки снова дрогнули…
«Кровь и снег – вот все, что есть у меня…
Кровь и снег – мой двуострый меч и моя броня…
Кровь и снег – моя воля… сила… власть… и венец…
На белом снегу – ты уснешь…
Алой кровью напишешь смерть…»

Две взаимных ненависти смотрели друг другу в глаза… приговаривая друг друга к смерти.

Отредактировано Ichimary Gin (30-03-2011 16:13:53)

+1

14

Легкая судорога. Это было столь же не заметно, как вдох, как легкий порыв ветра, как пылинка, упавшая на землю. Она была готова сорваться с места, поддавшись этой паранойи и взмахом меча перерубить кусты, лишив жизни всякого, кто затаился там, если затаился. Лист, сорвавшийся с дерева падал, словно в замедленной съемке, казалось, что вот он момент атаки и кто-то упадет на землю мертвым, смотря на этот листик. Медленно, тягуче, открывая свою суть...
***
Несколько столетии назад. Провинция Ига. Деревеня Тсуко но Гурея.

Эта деревня была известна во всей провинции. Но не красивыми тканями, не чудесным саке, не прекрасным вином, не вкусным рисом, не песнями или стихами. Она была известна своим борделем госпожи Акино. Здесь были самые красивые юдзё во всем округе. И самые дорогие. Сюда стекались мужчины со всей провинции, что бы если не купить, то хотя бы взглянуть на местных красавиц.
Сегодня, был праздник. Нет, не государственный и даже не религиозный. Сегодня был праздник в этом "Доме Наслаждении". Сам господин Губернатор решил почтить их своим присутствием. Не официально конечно, но матушке дали нужные указания. И вот, красивые девушки в ярких кимоно, с тонной макияжа на лице и сложными, высокими прическами, сидели на коленях и ожидали, когда господин сделает свой выбор. Извращались они как могли. Кто-то призывно смотрел на мужчину, кто-то открывал плечо или запястье, а кто-то и того хуже "случайно" показывали голые коленки. И лишь одна девушка с темными волосами не привлекала внимания к себе, а лишь сидела, сложив руки на ляжках и опустив голову вниз, молча ожидала, когда это все закончиться. И вот Губернатор сделал свой выбор - тонкая, миловидная блондинка с огромными голубыми глазами. Настоящая редкость в Японии, бриллиант. Робкая и такая невинная с виду. Только вот эта невинность была обманчива, она была настоящей фурией, обладающей громким, противным голосом. Но только вне "рабочее время". Сейчас это был образец покорности и кротости. Вот губернатор подходит к ней, касается пальцами подбородка. внимательно рассматривая свою игрушку, открывает рот, что бы озвучить свой выбор и... наталкивается взглядом на сидевшую в стороне Азами. Один взгляд темных глаз и все, блондинка забыта.
- Ее, - он указывает на Куроки. Она видит ярость, вспыхнувшую в голубых глазах.
После того, как она обслужила Губернатора, к ней в спальню забежала светловолосая товарка. И по всей видимости не для того, что бы попить чаю.
- Ты! Да как ты посмела увести у меня клиента, мразь? - а голос был и вправду противен.
- Я его не уводила. Он сам пошел за мной пуская слюни, стоило мне лишь взглянуть на него. А если ты не можешь удержать мужчину подле себя, то ничем не могу помочь, - раздался спокойный ответ. Она наблюдала в зеркало, как темнеют голубые глаза, а красиво личико искажается гримассой злобы и ненависти.
- Ведьма! Ты ведьма, ты его околдовала! - прошипела она. В ее руке блеснуло лезвие. По всей видимости, она решила раз и навсегда избавится от конкурентки. Словно дикая кошка юдзё бросилась на Азами. Легкий клон, перехват, быстрое движение и вот уже блондинка истошно вопя, лежит на полу, зажимая окровавленное лицо. А сама Азами вернулась к прежнему занятию.
- Если ты готова изрезать лицо той, что лучше тебя, будь готова к тому, что сама окажешься искалеченной... - спокойно заключила она, отбрасывая с лица темную прядь. В черных глазах мелькнуло удовольствие....
***

- Куроки-сан, - голос вытащил ее из забытья. Тьма, готовая поглотить все и всех исчезла. Секунда и словно не было этого наваждения, а сама Азами привычно опустила взгляд вниз и выпрямившись, убрала зампакто в ножны. Струна ослабла, пантера ушла на покой, тьма вновь была заточена в ее сердце. Она повернула голову к шестому офицеру - долговязому пареньку лет восемнадцати с копной синих волос и янтарными глазами. Симпатичное, но все же немного детское и простоватое лицо. Но это не мешало ему быть заядлым бабником, меняющим подружек, как перчатки. Правда, в свободное от работы время. Куроки об этом позаботилась.
- Я слушаю вас, Акено-сан, - она чуть наклонила голову. Азами была старшей по рангу, но все равно относилась ко всем в отряде от рядовых, до офицеров с холодным почтением. Исключением были Кучики, которых девушка уважала, как никого.
- Мне нужно поговорить с вами по одному важному делу. Пройдемте.
Она кивнула и направилась вместе с офицером. Его рука легла к ней на талию и чуть прижала к себе. А это значило, что Акено выйдет на больничный. Жаль что только он пока был не в курсе. Ну что ж пусть напоследок, прежде чем его рука сломается, довольствуется мыслью, что смог прикоснуться к ней.

+1

15

Напряжение между ними исчезло неожиданно быстро, словно и не было. Гин все еще сидел на коленях в кустарнике, наблюдая, как женщина уходит с подошедшим к ней мужчиной. Он даже заметил, как вроде между делом рука шинигами легла на ее талию. «Аканна, да этот парень самоубийца!..» Лис склонил голову, наблюдая за уходящими.
Так или иначе, но он видел… он видел эти щупальца тьмы, пожирающие пространство и заполняющие его собой. Он видел ее, перевоплотившуюся в юрей, жаждущую крови и мести за свою смерть… Только люди, оберегающие свое прошлое ставят зверей у врат своей души. Кому нечего скрывать – чист и ясен, как стекло под солнцем, прозрачен, словно капля дождя. «Хм… и ты, Ичимару Гин, знаешь таких людей?..» Подумав, он кивнул самому себе: капитан 13 отряда, седовласый мужчина с удивительно добрыми глазами, был похож на летный дождь. В нем не было ни черноты воспоминаний, ни зверя, охраняющего их. На всех остальных, всех, кто всплывал у него в памяти, было это тайное клеймо прошлого…
Альбинос аккуратно поднялся с колен и отряхнулся. Если бы кто нибудь мог его видеть в непроглядной темноте, сильно бы удивился – тонкие губы сжались в нить, уходя уголками вниз. Он лгал всем, кроме себя, ледяной кицуне его души охранял озера крови среди бесконечных снегов…  Если эта женщина, или кто либо иной, решит узнать об Ичимару Гине побольше – ей будет, чему удивиться. Мда… Завтра он снова вернется сюда и будет наблюдать. А потом отправится в Руконгай и постарается узнать, кем была эта Куроки Азами до академии шинигами. И когда придет время… а оно всегда приходит вовремя – ей придется заплатить дорогую цену за эту тайну.
Лисеныш поднял глаза к полной луне, всегда напоминавшей ему улыбающуюся Инари, единственно божество, которое он чтил, и то только потому, что с самого рождения чувствовал, что Небесная Мать любит его. И тем же путем, пряча реацу и не привлекая к себе внимания, прокрался с территории 6 отряда на улицы Готей. Не следовало заставлять сенсея ждать… совсем-совсем не следовало.

+1

16

А его все же положили в больницу. Несчастный Акено запнулся о корень и упав, сломал себе руку... в четырех местах. Несчастный, трагический случай. Азами даже прислала ему цветок и записку с пожеланием скорейшего выздоровления. А прислала она цветок чертополоха, на языке цветов означавший мизантропию и прямо говоривший: "Со мной опасно иметь дело". Правда она так и не подписалась кто это и по отряду ходили слухи, что это сделала какая-то мстительница. На Азами никто и не подумал, а сам Акено молчал, по всей видимости поняв предупреждение. Ведь он вчера смог на секунду заглянуть в ее Тьму. С тех пор он так и не заговорил, лишь сказал, что поскользнулся и утих. Азами лишь качала головой, утверждая, что ничего не знает и ничего не слышала, она вообще находилась в другом конце казарм и занималась бумагами. Все просто, так просто, что невозможно догадаться. Если хочешь что-то спрятать, положи на видное место.
Ночь прошла без приключений, как и утро. А теперь. Теперь ее ждало два дня законного отдыха и долгожданная самоволка. Правда ушла Куроки в нее лишь на следующий вечер, потратив весь день на то, что бы отоспаться и привести себя в порядок. Но зато теперь у нее была вся ночь впереди и Руконгай, а точнее одно место во всем Обществе Душ, куда девушка стремилась попасть. И она была весьма пунктуальна в этом вопросе.
Итак, надев белоснежное кимоно с открытыми плечами и широким черным оби, подколола волосы серебряным гребнем так, что бы они не падали на лицо, она не спеша покинула казармы. Длинные полы, полностью скрывали ноги, создавая ощущение, что Куроки не дет, а скользит по воздуху, руки, прежде убранные в разрезы хокама или в рукава, теперь были сложены впереди, глаза, опущенные вниз завершали картину самой благопристойной женщины, которую можно было найти. И вместе с этим открытые плечи, словно удар электричества по всем умильным бабушкам. Впрочем самой Азами было как-то плевать на чужое мнение. У нее была своя цель. Выйдя с территории, она свернула к северным воротам и... остановилась, как вкопанная, почуяв нечто знакомое, то что чувствовала прошлой ночью. Это было совсем рядом, словно га могла сейчас коснуться рукой этого существа.
"Что... происходит?"

+1

17

Ночь завершилась именно так, как и ожидал Лис. ХоГиоку требовала еще крови и еще реацу, и сенсей разрешил ему охотится. Кицуне напился крови и поэтому на утро был благовоспитан и доброжелателен, прямо пай-мальчик из хорошей семьи. Проспав три часа, юноша тем не менее чувствовал себя превосходно, завершил оставшиеся со вчерашнего дня дела и получил позволение распорядиться вечером, как ему заблагорассудится. О его ночных путешествиях Айзен-тайчо не спрашивал. Знал, что когда будет, что рассказать – воспитанник сам все расскажет.
Вечером Лисеныш исчез, растворившись в сумерках улиц. Он снова пробрался на территорию 6 отряда, внимательно оглядываясь по сторонам в поисках выслеживаемой реацу. Позаглядывал в окна, поподслушивал у дверей, не обнаружив и не услышав ничего из разряда вон интересного. Все шло своим чередом. Куроки, правда, нигде не было видно. Единственное, что его заинтересовало, так это обрывок разговора двух рядовых по поводу несчастного случая с шестым офицером, где то очень неудачно навернувшемся вчера около тренировочного поля. «Я так и думал – самоубийца!» - хихикнул про себя лейтенант 5 отряда, сливаясь с тенью дерева.
Он уже почти отчаялся найти что-нибудь интересное, как Азами собственно персоной выплыла из казарм… Именно что выплыла. Наряженная, словно принцесса, с убранными по требованиям правил приличия волосами, женщина покинула территорию своего отряда и неторопливо направилась к выходу из Готтей. По позвоночнику прошлись электрические искры возбужденного любопытства:  Гин отвык видеть женщин, одетых во что то кроме формы шинигами, а руконгайские красавицы его мало интересовали – так что явление пятого офицера поразило его воображение. Да и куда она могла отправится в таком виде? На свидание?.. Что ж… кажется, сегодняшняя ночь будет еще интереснее вчерашней.
Он пропустил ее не несколько шагов вперед и пошел следом, не теряя из виду, отслеживая маршрут, которым они передвигались. Кто его знает, что именно впоследствии окажется важным в собранной информации? Но Куроки нигде не останавливалась и ни с кем не заговаривала, она неторопливо, но верно приближалась к Северным воротам – вместе со своим преследователем. Ичимару по привычке не строил догадок, все его внимание было обращено на женщину, запоминая каждую мелочь, каждый шаг, каждый поворот… «Она прекрасна… - мелькнула в светловолосой голове шальная мысль. – Отталкивающе прекрасна… как бывают прекрасны ночные огромные бабочки… но мало кому понравится, если такая сядет на руку.» Кицуне вдруг неприятно вспомнилось, как даже на взгляд пушистый мотылек уселся однажды на стену всего в нескольких сантиметрах от его головы… и это тошнотворную смесь брезгливости и любопытства, которую в нем вызвало насекомое. А что же было дальше?... А дальше, преодолевая омерзение, тугим комком забулькавшее у горла, юноша поймал его за широкое крыло и, вздрагивая от хищного интереса, сжег на лампе…
«Все, что порождает страх – должно быть уничтожено…» Бака! Он так увлекся воспоминаниями, что упустил хвост реацу, и вот Азами остановилась, явно его почувствовав. «Аканна!..» Ичимару юркнул к ближайшему дереву, стараясь остаться незамеченным.

+1

18

Это было так похоже на то вчерашнее чувство, что впервые за многие года сердце женщины набрало ритм, гулко отбиваясь от грудной клетки, до били ударяя по ребрам. И не сказать, что ей это не нравилось. Разве может не нравиться охота. И тут даже нет особой разница жертва она или стрелок. Это чувство... так сложно его ощутить, но одновременно с этим оно самое прекрасное из всех, что когда-либо испытывала Куроки. Мужчины и секс ей опротивели давным-давно, уж слишком много его было, женщины ее не интересовали, любви она никогда не знала, да и не могла знать. Пофессия при жизни и работа шинигами полностью отсекали эту возможность. Так что единственное наслаждение, которое было ей доступно - охота. Но, к сожалению, у нее никогда не бывало достойных соперников, все, кто рано или поздно становились на ее пути, быстро сдавались и отступали перед ней. К тому же ни кто из них не вызывал жгучего интереса и не приносили удовольствия. Все было слишком просто и прямолинейно, не было той изворотливости, не было монстров, что селятся в души, не было огня... и вот, когда Куроки уже потеряла всякую надежду на хоту, появляться этот неизвестный, который будоражит кровь. она не знала, кто это, но она точно знала, что охота началась.
При этих мыслях на ее губах заиграла хищная улыбка. Но, спустя пару секунд она исчезла и лицо стал по прежнему спокойно и отрешенно.
Резкий оборот назад и вот она снова вглядывается в темноту. Все чувства обострены, дабы услышать или увидеть охотника. Правда, вчерашней Тьмы не было в агатовых газах. Лишь холод и надменность. Но, к сожалению, она так никого и не увидела, лишь интуиция говорила, что тут кто-то есть... Что же, ведь и она умела играть.
Шумпо и вот Куроки уже стоит рядом с тем деревом, за которым притаился лисеныш. Девушка тронула ствол, скользя по нему тонкими пальцами. Не видит, но чувствует, что рядом. Она замерла на секунду, сжима я ствол, вонзаясь в него ногтями, прислушиваясь к каждому звуку. Нужно было найти его, почуять риацу, услышать вдох. Тогда этого охотника ждет страх и ждет Тьма. В груди вновь поднялась та самая волна, что окружала ее вчера, но сейчас она не выплывала, сдерживаемая ее волей.

+1

19

Лис замер, не шевелясь, не дыша, растворившись… медленно поднял глаза наверх, прикидывая расстояние до нижней ветки. Если она решит обойти дерево, чтобы поймать его, молодому охотнику хватит пары секунд оказаться спрятанным в кроне. А теперь – тихо… Сердце мерно ударилось в груди и зашлось в бешеном ритме…  Охота… опасность… игра, в которой охотник может стать жертвой в любой момент. Он сам себя загнал в ловушку, теперь только хитрость в помощь… и вакизаши – на крайний случай.
Она совсем рядом – протяни руку и коснешься шелка белого кимоно, чуть выше  - и вцепишься в волосы, чувствуя, как твою плоть пропарывают отточенные ногти, чуть ниже – и, сдирая оби, имеешь пусть малый, но шанс ударить в самое незащищенное у женщин и самое сакральное место – живот… Но это – если… Лис отсчитывал секунды, вслушиваясь в движения Куроки.
Есть люди, которые просто умирают. Просто получают занпакто по лбу и отправляются в Общество Душ, на ожидание перерождения. А есть те, кто и при жизни людьми не были, и смерть вскрыла отточенной косой их сущность, сделав тайное при жизни – явным для глаз. Только не ленись смотреть. Гин не был человеком – не рождался в Генсее и не умирал, не являлся в Общество Душ, ведомый шинигами… и понятия не имел, что будет, если погибнет. Но глаза кицуне видели больше, чем глаза шинигами, и никогда не забывали увиденное…
Впервые он ощутил свой дар в детстве, случайно увидев лейтенанта Айзена в руконгайском лесу. Разглядел в нелепом на первый взгляд очкастом шинигами чудовищную силу всеуничтожения, поманившую его, словно дикого зверя – костер. Он шел за этой силой, за этим могуществом, способным разнести на мелкие частицы все четыре мира. Это осознание завораживало, заставляло бессловесно подчиняться ныне капитану Тишайшему и – тянуться за ним в собственной жажде крови. Становится совершенней… безжалостней… умнее. Каждый взгляд Айзена-сама словно говорил ему: «Соответствуй мне, лейтенант!» И лейтенант старался…
… Вот и сейчас Ичимару не видел внешней прекрасной оболочки. За ним охотился жадный до чужой смерти призрак, который не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить того, кто посмел охотиться на ведьму.

+1

20

Рука чуть опустилась вниз, нежно проводя по шершавому стволу. Теплый, пронизанный духовыми частицами, как и все, что их окружало. Живой, она чувствовала, как внутри ствола, словно кровь, бежит жизненная энергия. Люди называли духи деревьев дриадами, они полагали, что они живые и что они все чувствуют. Интересно, как далеко они укушли от истины? Впрочем, сейчас это было не так важно, сейчас важно было то, что это дерево, эта жизненная сила, мешала ей подобраться к охотнику, отгораживала ее от него, стояло на пути. При этой мысли, пальцы сильнее сжались в ствол.
"Что за чушь... не ломать же мне деревья... к тому же сейчас слишком рано определять его личность... пусть порезвиться, а я понаблюдаю... я уже чувствую его, и с каждым разом это ощущение будет становиться сильнее... и связь между нами будет крепнуть. Интересно, знает ли он о цепи сковавшей нас. Не любовь  не дружба, а цепь ненависти... цепь Судьбы, хоть это понятие относиться совсем к другому, но оно вполне применимо к нам..."
Она заставила себя успокоится. И она поняла, что не желает, что бы эта игра так быстро заканчивалась. В любом случае этот охотник откроет себя рано или поздно, нужно лишь подождать. Они всегда открываются ей, когда понимают, что уже никуда не деться. А понимал ли этот неизвестный, что уже попал в ловушку? Еще тогда, когда взглянул в ее Тьму. И он уже не сможет отказаться от нее.
Рука, лежавшая на стволе расслабилась. Азами наконец отпустила дерево и опустив руку, развернулась и продолжила путь в Руконгай. А на стволе остался глубокий след от тонких девичьих пальцев. Память. Память о том, что он была тут.
Гигантский страж, в чью обязанность входило не пропускать чужаков, чуть склонился перед ней в уважительном поклоне и пряча глаза, старался не встречатся взглядом с Азами.
- До-до-добрый в-в-вечер, Куроки-сан... - пролепетал он. Сама же офицер лишь кивнула ему, приветствуя великана, но ничего не сказала. И кажется страж был этому рад. Тем не менее он уже миновала ворота, направившись в третий район Руконгая. Путь был не близкий, грозящий затянуться часа на два, впрочем Куроки привыкла к этому, ведь она не впервой идет так далеко.

+1

21

Ичимару-фукутайчо ловко нырнул между ног гиганта, как только женщина миновала открывшиеся врата, и метнулся резко влево под прикрытие старых руконгайский домов. Она не должна заметить его, не должна…  Так, ныряя из одной тени в другую, Лис последовал за Куроки, углубляясь в хитросплетения улочек. Чем дальше от стен Готтей 13, тем больше встречалось на них праздного народа, гуляющего в прохладных сумерках наступающей ночи. В тишину вливался гул голосов и шелест одежды, стук гета по дороге и раскрывающихся дверей. Руконгай жил своей, неизменной за столетия жизнью, встретив своего выкормыша точно таким же, каким он его покинул.
Но Лису было не до воспоминаний. К счастью Азами броско выделялась из полунищей толпы, а белое кимоно не давало ей раствориться в сгущавшейся ночной темноте. Гин видел, как многие встречные мужчины сворачивали головы на плывущую с опущенными долу глазами красавицу, кто то даже врезался в прилавок торговца корзинами и под дружный гогот прохожих сидел сейчас на пятой точке, увенчанный плетенкой. А торговец, ругаясь и призывая на него кары небесные, бегал вокруг, стараясь привести свое место в надлежащий вид.
Улицы… повороты… люди… сторонящиеся мальчишки с хищной усмешкой на тонких губах и в одежде шинигами, бросающего на проходящих редкие, не задерживающиеся взгляды, и снова обращаясь к своей цели. Похожие дома… одинаковое выражение лиц… статисты… декорации… масса, из которой ему так хотелось выбраться в детстве. Из которой он выбрался, отрезав себя начисто от этого прошлого. Поэтому в рубиновых глазах, скользящих по прохожим, не отражалось ничего, кроме равнодушия. Они были чужды ему настолько же, насколько он был чужд им. Чужд и враждебен…

+1

22

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Повороты, улицы, переулки, чьи-то пьяные глаза, зовущие ее составить компанию, восхищенные мужские взгляды и зависть, плещущая в глазах других женщин, которым повезло больше и они родились менее красивыми. Кто говорил, что красота женщины это благо? Это проклятие. Может родись Азами другой, не такой какой она является на самом деле, она была бы более счастливой. Может у нее была бы семья, друзья, любимый человек. Она была бы просто женщиной. Самой обыкновенной и способная на самые обыкновенные жизненные радости. Но этого нет. Она это она и по-другому просто никак.
Повороты, переулки, она стремилась в самую отдаленную часть третьего района. Постепенно народа на улице становилось все меньше, стали появляется довольно-таки подозрительные личности, преступники, насильники, грабители. Ну и что, что это один из самых благоустроенных районов? Наличие ублюдков, решивших поживиться за чужой счет никто не отменял. Как и насильников. Правда среди преступного мира Руконгая уже прошли слухи, что если свяжешься с черноволосой девушкой в белоснежном кимоно., моли богов, что бы уйти живым. Правда, находились смельчаки, которые любили испытать судьбу.
- Куда направилась, красавица? - трое преградили ей дорогу, не давая пройти дальше. Куроки даже не подняла глаз, остановившись на месте и смотря в землю. наверное эти самоубийцы решили, что она настолько напугана, что и ответить не может. Они решили, что уже победили. При этой мысли на губах шинигами появилось нечто наподобие улыбки. Один из парней, по всей видимости, главарь, подошел к ней и ухватив двумя пальцами за подбородок, приподнял ее лицо и... упал, крича от боли и держась за сломанное предплечье. Остальные вытаращили глаза, явно не понимая, что произошло. Один уход в шумпо, удар и вот один лежит без сознания. Третий, наконец понял, что связался не той, что рождена поразвлечь его и что хочет еще пожить, и поспешил смыться. А Куроки, вновь опустив голову и сложив рук перед собой, отправилась дальше.

+1

23

«Интересненько… - подумал Ичимару, наблюдая за сценой расправы. – Интересненько, а сколько вероятности в том, что эта ведьма специально приманила их, чтобы показать мне, насколько опасна?..» Это был еще один вопрос, который предстояло выяснить, умеет ли Куроки приманивать будущих жертв, заставляя делать их то, что нужно ей.
Отметать саму идеею Лис не стал – мир полон неожиданностей, особенно мир духов. Чтобы познать способности врага, следует принимать во внимание любую возможность… Но произошедшее впечатляло – и красотой картины, и отточенностью движений офицера. Ни единого лишнего поворота, ни единого бессмысленного взмаха руки – все скупо и целесообразно. «Учись, Гин…»
Внутренний голос, слишком похожий на голос сенсея заставил юношу усмехнуться, кажется, за прошедшие годы он начал привыкать к вездесущности Айзена-тайчо. Куроки двинулась дальше, а вслед за ней покрался и Лис, осторожно переступая по камням мостовой. Едва он собирался перепрыгнуть через того недотепу, которому Азами сломала руку, как озверевший от боли мужчина схватил его за ногу и резко дернул, решив, вероятно, что кто нибудь сегодня обязательно расплатиться за его поражение.
- Ну не твой день, мужик, - едва слышно рассмеялся Лис, мягко приземляясь на груду мяса и костей, и, прежде чем тишину наступающей ночи прорезал еще один дикий рев, шепнул. – Икоросе, Шинсо…
Голос, как шелест ветра… и в бок любителю легкой наживы впился жадный до чужой боли клинок. Гин, не думая даже подниматься, широко распахнув глаза, впитывал в себя агонию, затыкая узкой ладонью раскрывающийся, как у выброшенной на берег рыбы, рот… Смерть – вот она, такая знакомая… такая ручная… и практически моментальная… В мертвых глазах на миг отразились хищные звериные зрачки, и вот уже их нет… а Лис, аккуратно вытерев лезвие о рубаху убитого, поскользил дальше, меняя тени, как прикрытия.

+1

24

Крик едва уловимый вновь заставил ее остановиться. Всплеск риацу, такой знакомый и это же чувство. Она знала, она чуяла, внутренний голос говорил, что следует сейчас остановиться, вернуться в казармы и забаррикадировав дверь, ожидать врага. Другой же голос твердил выпустить наружу свою силу и стереть неизвестного с лица земли. Она не послушала ни одного ни второго, а лишь развернувшись, поспешила к месту стычки. Сейчас это уже не была принцесса в белоснежном кимоно, теперь это был жадный зверь выслеживающий добычу. Тонкие косы черными змеями струились по плечам, рукава кимоно развевались позади, слово крылья, лицо, словно освещенное изнутри говорило о суровости возмездия, агатовые глаза едва ли не блестели в темноте.  Прошло наверное несколько мгновении, прежде чем Азами оказалось рядом с покойным.
Ледяные глаза на секунду поднялись вверх, но потом снова опустились Она внимательно изучала тело покойного, но не прикасалась к нему. Она видела, что рана в бок нанесена мечом, слишком тонкое и аккуратное отверстие было для заточки, да  сделано оно было со знанием дела.
"А он знает толк в убийстве... а судя по остаткам риацу, это был шинигами... мо охотник устраняет декорации... что ж, почему бы не посвятить ему мое небольшое представление... думаю ему понравиться это шоу, мне оно определенно по душе..."
Она присела на корточки и склонившись к трупу, приблизила свое лицо к нему, словно покойный хотел что-то прошептать ей.
- Расскажи мне, кто это... - прошептала она. Голос был тих и холоден, но одновременно отчетливо слышен в о внезапно наступившей тишине. Он пробирал до кости, казалось, что вокруг ее рта сгустился ледяной пар, начавший расползаться и покрывать все вокруг тонким слоем льда.
Несколько секунд она напряженно "слушала", а затем встав, выпрямила спину и вновь опустила глаза к земле.
- Не связывайся со мной. Иначе я превращу твою жизнь в ад...
Голос звучал так уверенно, словно она знала, что ее слушают, словно она знала, кто слушает ее. Но показать, что ты знаешь и знать, совершенно разные вещи. Она даже не надеялась на ответ, а лишь отступив, продолжила идти к своей цели.

+1

25

Сидящий на крыше Ичимару озадаченно почесал кончик носа, слушая суровые слова, обращенные непосредственно к нему. Не вызывало сомнений, что след его реацу остался около трупа и, не будь он шинигами со стажем, возможно, он даже поверил бы, что Куроки догадалась, кто именно за ней следит. Но фокус был в том, что мужчина был мертв, и Гин это прекрасно знал. А следовательно и рассказать ей о своем юном убийце ничего не мог. Что ж, так еще интереснее…
Превратить его жизнь в ад было, конечно, возможно, подростку-кицуне еще жить и жить до девяти хвостов, но… довольно проблематично. Он слишком хорошо знал, как это делается… как кричат от ужаса люди, настигаемые иллюзиями, как распарывают себе животы, уливая кровью землю, послушавшись бессловесного приказа… как гаснет жизнь в расширенных глазах жертвы, отражая, словно зеркало, улыбающихся убийц… Впрочем, Канаме всегда был серьезен и собран и никогда не улыбался. Даже когда Айзен-сама шутил… но как то считалось, что шутит он только с Гином.
Лис тряхнул головой, отгоняя совершенно ненужные мысли и мягко спрыгнул на землю, едва Азами пошествовала дальше. Передвигаться по крышам было бы куда безопасней, что и говорить, да вот полнолуние все таки мешало… на крыше – как на ладони, да еще и с освещением. Нет, так дело не пойдет. Тени куда привычнее, куда вернее и уютнее для ночного хищника. Тени всегда скроют от любопытных глаз, позволив раствориться в себе, стать частью бархатного полумрака… Ичимару любил находиться в тени. Особенно удобно было стоять за плечом добрейшего солнца, одаряющего теплом своего сердца и внимательностью своей души каждого шинигами Сейретей…
… Мягкие лисьи шаги по тротуару, внимательный взгляд рубиновых глаз – вслед… «Иди, куда бы ты ни шла… я последую за тобой. И я разгадаю тебя, Куроки Азами, сколько бы времени мне для этого ни потребовалось…»

0

26

Да уж... а на ведь так рассчитывала на эту встречу. Но следовать первоначальным планам, зная, что за тобой идет слежка, было по меньшей мере сродни идиотизму. А значит выходные, которые Куроки так ожидала просто летят на смарку. Ведь она могла работать и сутками, но ей нужен был Ругонгай и ей нужна была информация. И она ее получит. Но стоило все обстоятельно продумать, а пока... пока ей оставалось лишь петлять по переулкам.
Постепенно, ее шаг ускорялся, словно она начинала убегать от кого-то. Сейчас девушка не знала, следят ли за ней, но перспектива быть вечно, как на иголках, отнюдь не радовало красавицу. Ведь... да она жить спокойно не сможет, уж слишком много тайн у нее было. Поворот, еще один и еще и снова и вот она уже прячется в тупике, скрывавший ее от людских глаз. Правда, даже тут она слишком выделялась, благодаря своему шелковому кимоно.
"Шиммата... и откуда у меня привычка и любовь к белому цвету? С этим нужно что-то делать... только вот что? Не валяться же мне в саже... кроме того мой охотник производит впечатление не глупого юнца, а значит он прекрасно знает, где я... вот лишь я не знаю ни его личности, ни того, с какой целью он затеял эту игру и почему он выбрал именно меня? Ладно, не нужно считать себя загнанной в угол, из любой ситуации можно выкркиться, нужно лишь знать как..."
Она быстро осмотрелась по сторонам и нырнула в небольшое углубление и свернувшись комочком, снизила свой уровень риацу до минимума. Теперь ее не было видно, даже белоснежное одеяние "палившее" Азами стало не заметно, а сама девушка была уверенна, что тот, кто наблюдает за ней, не видел место в которое на спряталась. Ведь в противном случае ему пришлось бы показаться ей на глаза... Вот так она и дожидалась ловца, тихая и незаметная, напряженная, словно кошка перед прыжком.

0

27

«Ксо! Куда она провалилась?!» Ичимару замер, стараясь не делать резких движений и еще раз попробовал нащупать искомую реацу. Нет… словно провалилась. Хотя еще несколько минут назад была здесь. Убегала от него, как и следует делать добыче… Лисеныш двигался осторожно и неторопливо, стараясь охватить все открывающееся пространство, не пропустить ни единого, даже самого легкого движения. Но ночь была тиха и безжизненна, даже случайных прохожих с темными намерениями не попадалось. Спящая улица казалась вымершей, а по ней не шел - скользил из тени в тень жадный до чужой крови и тайн кицуне.
Самым неприятным осознанием было то, что рано или поздно Азами его увидит и… поймет, кто за ней следит. У самого Гина было не меньше тайн, не смотря на юный возраст, о которых не следовало никому знать, прежде всего потому что тайны эти касались не только его. Он снова остановился и огляделся, крутанувшиь вокруг своей оси. Ничего… тишина… ни единого всплеска духовной силы. Ксо!
Он обиженно фыркнул – охота закончилась слишком быстро и совершенно не так, как рассчитывалось – но природная осторожность во весь голос кричала, что дальше идти не стоит. Завтра тоже будет ночь… и завтра он доведет охоту до конца. А сегодня стоит проявить мудрость и отступить, прежде чем самоуверенность погубит все дело.
Любопытство гнало вперед, словно жгучая плетка… так и хотелось – еще шажочек, только до конца улицы… он всего лишь заглянет за поворот и повернет обратно, но… Но Ичимару все таки был лисом. Постояв еще немного, скрывшись в тени, альбинос повернул обратно, возвращаясь тем же путем, каким шел сюда. «Айзен-сама будет недоволен, - хмуро подумал про себя юноша. – Думаю, ему пока лучше не знать, где и зачем я провел ночь…»

0

28

Она напряженно ждала, пока из-за угла появится преследователь. Не шевелясь, почти не дыша, полностью скрыв свое присутствие, словно исчезнув из этого мира. Только так можно было спрятаться. Замереть, затаиться, превратиться в каменное изваяние, а затем... наброситься на того, кто решил потревожить ее покой. Но не будем скрывать. В глубине души она была даже благодарна этому охотнику за то, что он смог вернуть ей тягу к жизни. Зажечь искру и очнуться от вековой комы в которой она пребывала уже не один десяток лет. Где-то в глубине души... пожалуй, очень глубоко.
Пять минут, десять, час, два она сидела, не обращая внимание на боль в затекших конечностях. Сейчас она должна была быть уверенной, что преследователь оставил свои попытки. Правда этого не проверишь и придется полагаться на удачу, чего Куроки не любила. на не из тех, кто тычет пальцем в небо. Но другого выхода не было. Наконец поднявшись, она вышла из своего укрытие и потянувшись, отряхнула запачкавшееся кимоно и продолжила ой путь. А ее целью была набольшая таверна, расположенная где-то на пересечении районов. Там, добрая госпожа Кин всегда предоставляла ей стол с угощениями, комнату и место, где Азами выслушивала своих информаторов и... платила. И не тем о чем все думают, на честно отдавала большую часть своего офицерского жалования на то, что бы знать, что твориться в Руконгае. Правда карман девушки не слишком страдал от этого, находились и богатей, которые полагали, что ее можно купить дорогими подарками. Куроки принимала эти подарки, но никогда ничего не отдавала в замен и как следствие получала новые дары. Но об этом в следующий раз.
Итак, выслушав все отчеты подвыпивших бродяг и мелких воришек, девушка прошла в комнату, выделенную ей наскоро поужинав и отдав одежду, что бы ее привели в порядок, отправилась на покой, устроившись на пахнущим виноградом и табаком футоне.

+1

29

Фукутайчо 5 отряда доедало жгучее любопытство. Он ждал наступления сумерек с нетерпением юного влюбленного, и не будь Ичимару Гин самим собой, тайчо именно так и подумал бы. Самый возраст - влюбляться. Но вечно улыбающегося Лиса абсолютно не привлекали футонные взаимоотношения полов. Не тянуло его ни к зрелым красавицам, распускающимся подобно пионам на вечерних руконгайских улицах, ни к юным девушкам-сверстницам в бело-красной униформе Академии. Ни сосредоточенные шинигами, ни скромные руконгайки, ни доступные в дороговизне своей юздё не удостаивались от молодого лейтенанта и сотой доли того нетерпения, какое он испытывал при мысли о Куроки Азами.
Он провел день, старательно нагружая себя различными делами, умудрившись сдать квартальный отчет по отряду на подпись тайчо, загонять на тренировке сам отряд до невменяемого состояния и зарождения бунта среди подчиненных с целью изничтожения мелкого, но неуемного старшего по званию, и получить бабочку, "обрадовавшую" его грядущим советом лейтенантов - а сумерки только начинали густеть, обволакивая улицы Готтей мягким бархатом.
На столе лежали кипы личных дел новоявленных шинигами, распределенных в 5 прямо с академической скамьи. Дел было много, и каждое требовало детального и внимательного изучения. По способностям новичков перераспределят дальше и... Гина забавила мысль, что и от него в какой то мере зависит судьба этих будующих вояк за дело безопасности душ. Конечно, его слово не было решающим, да и рекомендации лягут на стол соо-тайчо только через пару лет, однако, первые шаги в карьере любого шинигами начинались с его личного дела, ложащегося на стол фукутайчо 5 отряда.
Ичимару взял верхнее дело в стопке, бегло просматривая анкету, но мысли его были далеко, и иероглифы отказывались складываться в слова и восприниматься мозгом как нечто связное. Через несколько минут юноша поймал себя на том, что вот уже в пятый раз читает один и тот же столбец и... ничего не понимает в написанном. "Ксо! Но ведь терпит же до завтра, нэ?"
Решив, что все таки терпит, и знакомится с новыми подчиненными он начнет завтра на свежую голову, Лис сладко потянулся, так что хрустнули косточки и поднялся с колен. Улицы манили его в продолжение приключения, и ждать более не было сил. Он выскользнул из комнаты, белой тенью прокрался мимо двери Айзена и покинул территорию родного отряда. Никогда еще с самого того времени, как альбинос впервые вступил в Готтей, не казалось ему с такой досадой, что личного времени у офицерского состава - слишком мало. По крайней мере для того, чтобы всласть разгадывать чужие тайны...
"Куда же ты так стремилась вчера, ась, Куроки Азами, 5 офицер Кучики?.. И добралась ли ты туда, вот вопрос..."

Отредактировано Ichimary Gin (21-04-2011 22:16:15)

+1

30

Госпожа Кин прекрасно знала свое дело и неудивительно, что проснувшись, Азами обнаружила свое кимоно в первозданном состоянии, словно она только что купила его, а не пряталась почти весь вечер в каком-то грязном и пыльном закоулке. Приведя себя в порядок и отдав несколько распоряжений хозяйке, девушка отправилась, туда, где запросто можно получить всю нужную информацию, а именно на руконгайские рынки. Торговки все про всех знают и с радостью готовы делиться своими знаниями с Азами, ведь она неплохо платит. К тому же они все до одури боялись мрачной юрей. Прошло полдня, прежде чем женщина вернулась в таверну. Остаток ее выходного прошел за столиком, где она пила чай и выслушивала своих информаторов. Но сегодня даже не информация волновала ее. Ее волновал последний посетитель, один из офицеров двенадцатого отряда, который олжен был ей принести небольшой подарок. Именно его Куроки ждала с несвойственным ей нетерпением, так, словно любила бы этого мужчину и надеялась на эту встречу. И вот, уже под вечер он явился к ней, держа в руках резную шкатулку, завернутую в плотную ткань.
- Это то, о чем я просила? - холодно поинтересовалась она, притянув к себе сверток.
- Да, то что вы и просили. Я взял на себя смелость добавить несколько деталей к общему виду. Но думаю вы будете довольны, Куроки-сан,-кивнул он. Но Азами уже не слушала. Пальцы быстро провели по краю материи, развязывая узел и извлекая на свет "подарок". Открыв коробочку, она взглянула на ее содержимое, на секунду застыв и вглядываясь в эту вещь.
Если шкатулка была сама по себе произведением искусства, то ее содержимое презошло все ожидания. Шпилька, выполненная из цельного нефрита, украшенная замысловатой резьбой и увенчанная головой змеи в оплетении цветов вишни с мелкими вкраплениями алмазов. Это украшение было поистине уникально и просто прекрасно. И как и сама Азами за этой красотой скрывалась смерть, ибо эта шпилька была пропитана смертельным ядом, действующим в течении суток и доставляющем отравленному нестерпимые муки. Одна царапина, одна капля крови, что вытечет из раны, оставленной этой шпилькой и все, можно заказывать могилу.
Азами не преследовала никаких целей, заказывая это украшение и подговаривая одного из членов научно-исследовательского отдела сотворить подобное. Просто у госпожи Куроки была страсть, одна-единственная. Она любила украшения с "сюрпризом", а еще она обожала яды. И как следствие в ее шкатулке для украшении, было несколько колец, брошей, шпилек, ожерелий, пропитанных теми или иными ядами. Она частенько брала их в руки, подолгу любовалась игрой камней, а затем клала обратно. Подобная страсть стоила дорого, но это стоило того. И поэтому раз в несколько лет, когда она скапливала нужные суммы, она делала себе заказ на то или иное крашение, а затем отдавала их нужным людям для дальнейшей обработки.
- Благодарю, вот ваша награда.
Она придвинула шинигами кошелек, набитый деньгами и тот, взяв свою плату, поспешил откланяться. Сама же Куроки, завернув покупку в ткань. и прижав сверток к груди, отправилась в обратный путь.
В Готтей она вернулась уже затемно и пройдя мимо стража, не спеша скользнула в сторону своих казарм.

+1


Вы здесь » Bleach: Изменить Этот Мир » Архив » Тайное становится явным


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC